25 августа 2005
3685

Георгия Данелия: Тостуемый пьет до дна

Блистательный режиссер и сценарист, чьи фильмы составили эпоху в развитии отечественного кино. Прекрасный педагог, который помог состояться целой плеяде молодых режиссеров. Своеобразный тонкий художник, рисунками которого восхищались Тонино Гуэрра и Федерико Феллини... Это лишь несколько штрихов к творческому портрету Георгия Николаевича Данелия. Несколько лет назад знаменитый режиссер дебютировал как автор ни на что не похожей книги `Безбилетный пассажир`, которая сразу разошлась. Он объединил в ней (так и хочется сказать - виртуозно смонтировал) житейские и киношные истории, режиссерские байки, были и небыли, написанные с неподражаемым чувством юмора. На днях Георгий Николаевич отдал в издательство `Эксмо` новую книгу, в название которой вынес бессмертный афоризм `Тостуемый пьет до дна` из всенародно любимого фильма `Осенний марафон`. Тостуемый нынче - сам Георгий Николаевич, отмечающий 75-летний юбилей. Правда, с выпивкой он давно завязал - мешала творчеству. А с самим творчеством, наоборот, `развязал`. Несмотря на солидный возраст, мастер ежедневно работает: закончив книгу, основательно засел за сценарий полнометражного анимационного фильма по мотивам своей известной антиутопии `Кин-дза-дза`, который сам же и собирается довести до экрана. Георгий Николаевич любезно предоставил нам рукопись своей книги, из которой предложил выбрать несколько главок. В этих изящных миниатюрах - голоса, лица, судьбы его друзей и коллег. И - его собственная биография, опыт, безупречное чувство юмора и безукоризненное чувство стиля, которыми отмечено все его творчество.Леонид ПАВЛЮЧИК, редактор отдела культуры газеты `Труд`.

С ПЬЯНЫМ САНТЕХНИКОМ НЕ СПАЛ!

На Афоню у нас было три кандидатуры - польский актер Даниэль Ольбрыхский, Владимир Высоцкий и Леонид Куравлев. Три замечательных разных актера. Три разных фильма. Остановились на Куравлеве. И не ошиблись! Есть в Куравлеве какой-то секрет. Афоне в его исполнении прощают то, чего никогда бы не простили ни Афоне Ольбрыхского, ни Афоне Высоцкого. А этого мы и добивались. Нам хотелось, чтобы зрители в конце фильма не возненавидели нашего Афоню, а пожалели.

Думаю, что мы даже слегка перестарались. Афоня в исполнении Куравлева получился настолько обаятельным, что на `Мосфильм` пришло немало возмущенных писем от жен, пьющих особей. Особенно запомнилось одно, в нем дама из Омска спрашивала: `Товарищ режиссер, а вы сами когда-нибудь спали с пьяным сантехником?`

В ответном письме я сознался, что не спал. Ни с пьяным, ни с трезвым.

БУБА

У меня два самых любимых актера - Женя Леонов и Буба Кикабидзе. Если Женю я мог снимать во всех фильмах, то Бубу - нет. Кого бы он мог сыграть в `Афоне`? А вот в `Мимино` роль Валико Мизандари была написана специально на него.

Снимать мы начали в Омало (высокогорная деревня в Тушетии. - Ред.) со сцены: идет наш летчик по деревне и поет. (У нас в сценарии было несколько музыкальных номеров, и мы заранее записали для них фонограмму). Пустили фонограмму.

- Начали, - командую я.

Буба стоит.

- Стоп!

Пустили фонограмму заново.

- Начали!

Буба стоит.

- Буба, ты что, заснул? Давай!

Буба отвел меня в сторону и спросил:

- Ты можешь себе представить, что Карло пойдет сейчас по деревне и ни с того ни с сего запоет. (Карло - летчик нашего игрового вертолета, тушен, родом из этих мест.)

- Нет, - сказал я.

Я не смог представить, что малоразговорчивый и сдержанный Карло ни с того ни с сего запоет.

- А ведь Карло - это наш Мимино, - сказал Буба.

Я понял Бубу. И вечером вычеркнул из сценария музыкальные номера. У Бубы врожденное чувство правды. Он никогда не сделает того, что не сможет сделать его герой. У нас в сценарии Валико (Мимино) был близок по характеру Бенжамену из фильма `Не горюй!` Веселый, подвижный, легкий. А Мимино в исполнении Бубы - это горец, такой, какими были вертолетчик Карло и крестьяне в Омало.

ЗВЕЗДНАЯ БОЛЕЗНЬ

По горам разнесся слух, что в Омало приехал Кикабидзе, и пастухи стали приезжать, чтобы оказать уважение любимому певцу.

Пастух на лошади по горам, издалека, иногда сутки добирается до Омало. И после съемок начинает угощать Бубу чачой. Сказать `не буду` - нельзя. Человек столько сил и времени потратил. Начал Буба искать предлоги:

- Извини, не могу, сердце.

- Чача самое лучшее лекарство для сердца, дорогой.

Когда Буба говорил, что у него печень болит, ему говорили, что чача лучшее лекарство для печени. Когда он говорил, что ему рано вставать и надо выспаться, пастухи говорили, что чача - это самый лучший источник энергии.

Но как-то вижу: сидят у костра два пастуха и Буба, пастухи пьют чачу, а Буба - лимонад. Я присел к ним, взял бутылку, плеснул себе в стакан, чтобы чокнуться. Хотел плеснуть и Бубе, но пастухи закричали:

- Бубе не наливай! Ему нельзя!

На следующий вечер такая же картина - сидят пастухи (уже другие) и Буба. Пастухи - чачу, а Буба - лимонад. А когда подошел Карло и хотел налить Бубе, пастухи гневно закричали:

- Что ты?! Что ты?! Ему нельзя!

Утром я спросил у Бубы, как он этого добился.

- Тебе я скажу. Но это патент мой, и без моего разрешения его использовать нельзя. Они думают, что у меня триппер.

- Почему они так решили?

- Я сказал одному, по секрету.

Устное радио сработало. Молва о настоящей мужской болезни Бубы быстро распространилась по горам, и больше пастухи его пить не заставляли и следили, чтобы и другие не поили.

А я слово держу. И ни разу этим безотказным аргументом не воспользовался. Пока.

СОСИСКИ ДЛЯ ЗВЕЗДЫ

Буба популярен с тех пор, как он мальчишкой стал петь в ансамбле. И, чтобы не узнавали, он ходит в черных очках и надвинутой на глаза кепке.

- Ты себе не представляешь, как это начинает раздражать, когда все на тебя глаза таращат, - говорил он.

Но помню случай, когда на него не таращили глаза.

Снимали мы на летном поле в аэропорту в Тбилиси сцену `Голландские куры`. Когда объявили перерыв, Буба позвал меня:

- Пошли в `Интурист` сосиски покушаем.

- А пустят?

- Пустят.

Большой зал с буфетом, столиками. Пусто. Только за одним два грузина пьют шампанское, а в углу женщина в форме гражданской авиации листает журнал.

- Ты сиди, я принесу, - Буба пошел к стойке буфета.

Я сел. Буба подошел к стойке и сказал:

- Шесть сосисок и два салата.

- Гражданин, здесь обслуживают только интуристов, - холодно сказала буфетчица.

- Ну а если мы очень попросим? - Буба снял черные очки и улыбнулся своей фирменной улыбкой.

- Граждане, вы, что, не слышите? Это зал, где обслуживают только иностранных туристов, - повторила буфетчица. - Уходите отсюда!

Буба был в летной фуражке, с наклеенными усами, и буфетчица его не узнала.

- Покажите нам хотя бы одного иностранного туриста в этом зале, и мы уйдем! - сказал я с места.

- А ну прекратите дискуссию! - начальственным голосом сказал человек за столиком. - Хотите, чтобы я милицию вызвал?!

- Вызывай, - сказал Буба, - только быстрее, пока у нас перерыв не закончится.

- Что?! - взревел человек. - Нелли, вызови Мераба, пусть он вышвырнет отсюда этих!

- Гурам Иванович, одну секундочку, - вмешалась женщина в форме. - Это же кинорежиссер Георгий Данелия! Георгий, не обижайтесь, Гурам Иванович вас не узнал. Нелли, отпусти тому в кожанке сосиски и все, что он скажет! - крикнула она буфетчице.

- Не нужны нам ваши паршивые сосиски! - вдруг взорвался Буба. - Пошли отсюда!

И зашагал к двери. В дверях не выдержал, повернулся, содрал приклеенные усы и сказал:

- Гурам Иванович, если ваш Мераб будет меня разыскивать, скажите ему, что Буба Кикабидзе не даст ему автографа.

Мне пришлось тоже выйти. Я догнал Бубу, и мы шли молча. По времени мы никуда уже не успевали.

- А сосиски там были хорошие, - сказал Буба.

- Откуда ты знаешь?

- Пахло вкусно. Извини, сорвался.

Начали снимать голодные. И тут видим: идет Гурам Иванович, а за ним Нелли с подносом. На подносе две глубокие тарелки с дымящимися сосисками, хлеб, зелень, две бутылки шампанского и две плитки шоколада `Три богатыря`.

Прежде чем печатать эту сцену, я позвонил Бубе и спросил разрешения.

- Николаевич, ты и про Никулина расскажи, - сказал он.

НИКУЛИНАС

Снимали `Гекльберри` в Литве, в Каунасе. Утром, до съемок, купили на рынке всякой снеди и копченой рыбы. Вечером сели ужинать в моем номере гостиницы.

- Пиво купить забыли, - вздохнул Леонов.

- Младшие бегут в магазин, - сказал я.

Младшим по возрасту был Буба.

- Я сбегаю, - сказал Буба, - но пусть и Женя пойдет.

- Зачем? - Леонову не хотелось никуда идти.

- Магазины уже закрываются, а тебя узнают и дадут. (Для роли Герцога Буба отпустил усы и бородку, и его никто не узнавал.)

`Гастроном` был закрыт, но продавщицы еще не ушли. Леонов прильнул к стеклу витрины, а Буба постучал и крикнул:

- Девочки! Посмотрите, кто к вам пришел!

Одна из продавщиц оглянулась, увидела Леонова и завопила:

- Рутас, иди сюда! Скорее! Посмотри! Там Никулинас стоит! Никулинас! (Перепутала Леонова с Юрием Никулиным.)

Мы в Женей жили в одном номере. Когда легли спать, он долго вздыхал в темноте, а потом сказал:

- Работаешь... Работаешь... А всем до лампочки... Э-х-х-х!

Обиделся.

Труд-7 No156 за 25.08.2005
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован